Джим Батчер: "Досье Дрездена. Барабаны зомби"

О чем. Вампирша Мавра шантажирует Дрездена: если он не найдет для нее Слово Кеммлера, жизнь его подруги, детектива Мерфи, превратится в ад. Но времени у него нет - только до третьей полуночи, считая нынешнюю...
Однако Дрезден - не единственный, кто ищет Слово. В городе появились несколько могущественных чернокнижников, занимающихся тем же, и один из них - безжалостный Собиратель Трупов.
Ситуация выходит из-под контроля.

* Смерть – не то, о чем приятно думать, но и отделаться от нее невозможно. Что бы вы ни делали, как бы ни закаляли тело, как бы истово не ударились в религию, или медитировали, или постились, сколько бы денег вы ни перечисляли на благотворительность, вам никуда не деться от простого, но незыблемого факта: в один прекрасный день все кончится. Солнце взойдет, земля продолжит вращение, люди займутся своими обычными делами – только вас при этом уже не будет. Вы будете лежать холодный и недвижимый.

* И несмотря на любые религиозные убеждения, на свидетельства переживших клиническую смерть, на все вымыслы и домыслы, смерть остается абсолютной загадкой. Никто не знает точно, что же там, потом. Если допустить, конечно, что это «потом» есть. К тому, что ждет нас там, во мраке, все мы идем наугад.

* Как цивилизация мы представляем собой огромное сборище идиотов. Мы запросто игнорируем факты, если выводы, к которым они приводят, заставляют нас чувствовать себя неуютно. Или просто пугают.

* Потому что истина – это нечто такое, на что мы боимся взглянуть прямо. Люди боятся признаться себе, что вселенная велика, а мы – нет.

* Время от времени, история демонстрирует нам: люди, если им не хочется верить во что-то, развивают в себе феноменальные способности не замечать очевидного.

* Суть в том, что это неизвестно. И поскольку думать об этом страшно, а жить, не думая об этом, гораздо легче, об этом и не думают. Не берут в голову. Так проще.

* – Страшно?

– Угу.

– Это хорошо, – кивнул я. – Умно.

– Н-ну, если так, – пробормотал он, – на свете нет никого умнее меня.

* Знание – лучшее лекарство от страха.

* Будь моя жизнь кинофильмом, тут полагалось бы играть драматической музыке, но вместо этого приемник исполнил какой-то разухабистый мотивчик конца шестидесятых. Если моя жизнь и кино, то явно малобюджетное.

* Знать, что вы хотите помочь, – уже помощь.

* Страшно ощущать себя перед лицом того, что сильнее тебя. Едва ли не тяжелее, чем слышать, что тебя больше не хотят видеть.

* Что толку в свободе выбора, если она не дает порой плюнуть в лицо судьбе?

* Страх не может причинить боль. И убить не может.

* Красота бывает опасна. Огонь тоже прекрасен, но он, если обращаться с ним неосторожно, может обжечь, а может и убить.

* Какими бы продвинутыми мы себя ни считали, в каждом из нас живет древний, первобытный страх темноты. Страх того, что мы не увидим приближения опасности. Конечно, нам неприятно думать о том, что мы все еще боимся темноты, но если это не так, с чего тогда мы так отчаянно стараемся осветить наши города? Мы окружаем себя таким количеством света, что и звезд-то над головой толком не видим.

Занятная эта штука – страх. Достаточно изменить освещение – и все мелкие, незначительные страхи могут вырасти до чудовищных размеров.

* Нет, правда, что может быть приятнее, когда тот, кого ты боишься до чертиков, оборачивается против твоего врага?

* Исходя из моего опыта, труднее ошибиться, если тебя считают дураком.

* Не требуется много силы, чтобы причинить кому-то боль. Это гораздо проще, чем исцелять. Это всегда так, во всем.

* Я не слишком умею врать. Для этого требуется воображение. И умение не путаться в собственной лжи.

* Жизни можно служить с помощью темных сил – главное, чтобы воля оставалась сильна, а цели ясны.

* Нет союзника более впечатляющего, ободряющего и всеми любимого, чем союзник, который всего пару минут назад был твоим врагом и пугал тебя до усёру.

* В военных делах, когда вам не хочется говорить, что вы драпали как заяц, вы всегда можете сказать, что «укрылись от противника». Звучит более героически.

* – Когда вы делаете какую-нибудь глупость и погибаете, это просто глупость, – сказал я. – Когда вы делаете глупость и остаетесь в живых, об этом говорят уже как о впечатляющем или героическом.

* Все умирают в одиночестве. Так устроено. Это дверь. Она рассчитана на одного человека. Когда ты проходишь ее, ты делаешь это один. Но это не означает, что прежде, чем пройти в эту дверь, ты будешь один. И уж поверь, по ту ее сторону ты не один.

* Есть, конечно, такие вещи, как белое и черное. Как правильное и неправильное. Но когда ты находишься в гуще событий, порой трудно отличить одно от другого. Ты ведь сделал то, что сделал, не ради своей выгоды. Ты сделал это для того, чтобы защитить других. То, что ты сделал, от этого не становится лучше, но и ты не превратился в чудовище. Ты до сих пор обладаешь свободой выбора. Ты все еще можешь выбирать, что тебе делать и кем ты хочешь стать. Пока ты веришь, что ты в ответе за свой выбор, так и будет.