Корнелия Функе: "Чернильная кровь"

О чем. Чем больше времени проходит с тех пор, как была перевернута последняя страница книги «Чернильное сердце», тем сильнее желание Мегги проникнуть в мир под ее обложкой. Там провела долгие годы мама девочки, туда страстно мечтает вернуться Сажерук. В этом мире оказался и сам его создатель — поэт Фенолио. Когда же Мегги, ее друзья и ее враги встречаются наконец в Чернильном мире, история неожиданно начинает развиваться не по тем законам, которые придумал для нее автор. Зловещая угроза нависла над всеми персонажами книги.
Удастся ли Фенолио, Мегги и ее отцу помочь обитателям этого мира, сотканного из слов?

* «Истории никогда не кончаются, Мегги, – сказал он ей однажды. Хотя книжки любят делать вид, будто это не так. Истории продолжаются, они не заканчиваются на последней странице, как и не начинаются на первой».

* «Правда странно, что, если книжку прочитать несколько раз, она становится немного толще? – сказал Мо, когда они в последний день рождения Мегги вместе рассматривали эти ее старинные сокровища в сундуке. – Как будто при каждом чтении что-то остается между страниц. Чувства, мысли, звуки, запахи… И когда ты много лет спустя снова листаешь книгу, то находишь там себя самого – немного младше, немного не такого, как теперь будто книга сохранила тебя между страниц, как засушенный цветок – вместе знакомого и чужого».

* Кровопийца, палач, но ведь злодеи во всякой истории – как соль в супе. Конечно, если держать их в узде.

* – Вечно? – Фенолио произнес это так, словно в жизни не слыхивал ничего смешнее. – Вечным, Бальбулус, не бывает ничто, а для слов не может быть лучшей доли, чем раздаваться в устах шпильмана! Да, конечно, они при этом меняются, поются то на один, то на другой лад, но разве это не замечательно? История, которая при каждом повторении предстает в новом одеянии, – что может быть лучше? История, которая растет и покрывается почками, словно живая! А взгляните на те, что затиснуты между книжных страниц! Конечно, они, может быть, живут дольше, но ведь дыхание приходит к ним лишь тогда, когда кто-нибудь открывает книгу. Это звук, запертый в тюрьме переплета, и лишь человеческий голос пробуждает его к настоящей жизни! И тогда со страниц сыплются искры, Бальбулус! Тогда слова вылетают в мир, свободные, как птицы. Да, может быть, вы правы, и бумага дарует им бессмертие. Но что мне до этого за дело? Разве сам я тоже буду вечно жить между книжных страниц вместе с моими словами? Какая чушь! Мы не бессмертны, и этого даже прекраснейшие слова изменить не могут. Разве не так?

* Слова ни к чему не годны. Да, порой они звучат замечательно, но в самый нужный момент бросают тебя в беде. Нужных слов никогда не подберешь, да и где их искать? Ведь сердце немо, как рыба, как бы ни трудился язык, пытаясь наделить его речью.

* «Не переживай, что не можешь говорить, – успокаивал ее Сажерук. – Ты ведь знаешь, люди все равно друг друга не слушают».

* Защищать слабых, грабить сильных… да, звучит все это прекрасно, но герои бессмертны только в песнях…